выживут только любовники

Гул сирен пронзил ночную тишину Питта, сливаясь в какофонию, предвещающую беду. Джек Эббот привык к этому звуку. Он был его неотъемлемой частью: что на фронте, что здесь, в мирной, казалось бы, больнице. Сегодняшняя ночь обещала быть "интересной".

— Кажется, Питт решил устроить ночную дискотеку, — усмехнулся Джек, глядя на табло приемного отделения, где количество поступающих пациентов росло с пугающей скоростью.

Санитар, пронесшийся мимо с каталкой, лишь устало кивнул. Массовые беспорядки в городе вылились в реки крови и десятки переломов. Не хватало рук. Катастрофически не хватало. Джек, кряхтя, набрал номер Робби. Тот ответил сразу, сонно, но обречённо.

— Я сейчас буду, шеф, — послышалось в трубке. — Приготовь кофе. Много.

— Кофе и ампутационная, как закажешь, — хмыкнул Джек, уже переключаясь на следующий номер. Вот бы ещё кто-нибудь… Он набрал Самиру. Чисто интуитивно. Знал, что у неё выходной, но надежда на чудо всегда теплилась.

— Алло? Доктор Эббот? — её голос был таким же мягким, как и в дневную смену.

— Мохан, тут у нас небольшой армагеддон. Есть желание пожертвовать выходным ради спасения человечества? Или хотя бы пары-тройки конечностей?

Пауза. Джек уже собирался извиняться за беспокойство.

— Я сейчас буду. Через двадцать минут.

— Отлично, Мохан, — Джек почувствовал, как напряжение в плечах немного отступило. — Только не забудь свою лопату, будем откапывать раненых из-под завалов.

Когда Самира появилась в приёмном, Джек даже не сразу её узнал. Волосы собраны в небрежный пучок, в глазах — решимость, несмотря на легкую сонливость. Она выглядела… необычно. Не как та «тормознутая» резидентка, которая по полчаса объясняет каждому пациенту все нюансы его диагноза.

— Доктор Эббот, — она кивнула в его сторону, уже на ходу застегивая халат. — С чего начинаем?

— С хаоса, Мохан, с хаоса. Смотри, там, за тем столом, уже ждут твоих золотых рук.

Джек мельком поймал её взгляд — он был полон не то чтобы восхищения, а скорее, глубокого понимания ситуации. Она готова, как и всегда. Он кивнул ей, и их взгляды встретились на мгновение дольше, чем диктовал служебный этикет. В этот момент Джек почувствовал необъяснимый прилив уверенства. Они справятся.

Часы летели незаметно. Звуки стонов, криков, приказов, гул аппаратов сливались в единый, оглушающий оркестр. Рядом с Джеком, Робби, Самира и еще несколько человек работали слаженно, как единый организм. Кровь, пот, кофе. Всё смешалось. Самира, забыв о своей обычной медлительности, действовала быстро и точно, её пальцы виртуозно накладывали швы, а голос успокаивал самых беспокойных. Джек, сам того не замечая, несколько раз поймал себя на том, что наблюдает за ней. Она особенная.

Примерно в четыре утра, когда больница, казалось бы, начала немного приходить в себя, наступила странная, пугающая тишина. Сирены стихли. Крики прекратились. По коридорам прокатилась волна тревоги.

— Что это было? — прошептала Самира, вытирая пот со лба.

В следующую секунду дверь приемного с грохотом распахнулась, и на пороге появились трое мужчин. Капюшоны, маски, оружие. Автоматы, пистолеты. Холодный металл блестел в тусклом свете ламп.

— Всем на пол! Руки за голову! — проревел один из них, направляя ствол в потолок.

Началась паника. Пациенты, врачи, медсёстры — все закричали, пытаясь спрятаться. Джек, несмотря на протез, моментально среагировал, толкнув Самиру за ближайшую стойку. Робби, застывший с забинтованной рукой в воздухе, лишь медленно опустился на колени.

— Ни слова! — гаркнул второй бандит, ударив прикладом по металлической тележке. — Это не шутки, сукины дети! Мы здесь всерьёз!

Нападавшие, судя по всему, были хорошо подготовлены. Они быстро оцепили отделение, отрезав пути к отступлению. Главари банды, мужчина с татуировкой на шее и женщина с хриплым голосом, что-то оживленно обсуждали. Джек, притворившись оглушенным, внимательно наблюдал. Они не просто грабители. Это что-то серьезнее.

— Мы — организация «Красная Длань»! — провозгласила женщина, голос которой разнесся по всему помещению. — Ваше правительство нас игнорирует! Сегодня ночью вы станете заложниками! Мы требуем встречи с мэром и губернаторам! Иначе… кровь прольется!

Толпа замерла. Шок сменился ужасом.

— Все женщины — в седьмую палату! — скомандовал мужчина с татуировкой. — Немедленно!

Самиру схватили одной из первых. Она пыталась сопротивляться, но крепкие руки бандита не оставили ей шанса. Её взгляд метался, ища Джека. Их глаза встретились. В её глазах была мольба, в его — обещание. Без слов.

— Не трогайте её! — крикнул Робби, пытаясь встать. Его тут же ударили прикладом.

— Сидеть, щенок! — прорычал бандит.

Женщин, среди которых были и медсёстры, и случайные пациентки, и Самира, насильно повели в указанную палату. Джек чувствовал, как отчаянная злость поднимается в нём. Его кулаки сжались. Он должен что-то сделать. Оружие. Раздевалка! Оно было там, в личном шкафчике. Единственный его шанс.

Время шло мучительно медленно. Над головами висел дамоклов меч угрозы. Врачи и персонал, оставшиеся в приемном, продолжали работать под дулами автоматов, оказывая помощь раненым бандитам. Это было сюрреалистично, абсурдно. Джек, склонившись над одним из пациентов, притворялся, что полностью поглощён работой, но его мозг лихорадочно искал выход.

Они не смогут удерживать всех женщин вечно. И не смогут контролировать всю больницу. Главный вопрос был: как добраться до раздевалки, не привлекая внимания? Она была в другом крыле, совсем недалеко, но путь лежал через несколько постов бандитов.

— Доктор, мне нужна… — прохрипел лежащий перед ним бандит, держась за раненую руку. — Анестезия. Больно.

— Конечно, — Джек закивал, делая вид, что роется в тележке с медикаментами. Он медленно двинулся в сторону кладовки, которая вела в служебный коридор. — Сейчас, сейчас…

Он двигался как тень. Каждый шаг отдавался болью в протезе, но Джек игнорировал её. Дверь кладовки со скрипом отворилась. За ней — узкий, тёмный коридор, ведущий в административную часть, а оттуда — к раздевалкам. Риск есть всегда. Главное — не паниковать.

Когда Джек наконец добрался до своего шкафчика, сердце бешено колотилось. Дрожащими руками он открыл замок. Внутри, помимо сменной одежды, лежал его старый добрый «Глок». Он всегда носил его с собой, привычка с войны. Это было его последнее, личное убежище в мире, который он не мог контролировать.

Вернувшись, Джек заметил Робби, который, несмотря на удары, пытался привлечь внимание одного из бандитов.

— Нам нужны медикаменты для седьмой палаты! — крикнул Робби. — Там женщины, им плохо!

Бандит нехотя кивнул одному из своих. Это был тот самый, что ударил Робби. В этот момент Джек принял решение. Пока бандит открывал дверь в седьмую палату, Робби отвлек внимание. Джек выскочил из-за угла.

— Стой! — его голос прогремел в тишине.

Бандит обернулся, его глаза расширились. Но было поздно. Джек уже целился. Выстрел. Чисто. Бандит упал, автомат отлетел в сторону.

— Джек! — Робби, широко раскрыв глаза, смотрел на него.

— Занимай оборону, Робби! — Джек метнулся к двери, выбивая её.

Внутри палаты Самира, услышав выстрел, бросилась к двери. Их взгляды встретились снова, но теперь в них было нечто иное — искра, осознание. Самира кивнула, поняв без слов. Она уже собирала всех женщин.

— Тихо, девочки! — прошептала она. — Сейчас… сейчас нас спасут.

Джек, отдав Робби найденный автомат, двинулся дальше, выискивая главарей. Он был готов к бою. И, глядя на решимость в глазах Самиры, он знал, что они оба, выживут. И не просто выживут — они обязательно победят.

— Самира, ты со мной? — крикнул он, когда к нему начали подтягиваться другие врачи, воодушевленные его действиями.

— Всегда! — её голос был твёрд.

И в этот момент, среди хаоса, смерти и страха, между ними проскользнула невидимая нить. Возможно, любовь рождается и так — на руинах мира, в огне войны, в борьбе за выживание.