Три водки и два каньяка

— Ну что, Кевин, дождался? — голос Джереми звучал чуть охрипшим, но полным привычной ему жизнерадостности.

Кевин поднял глаза от телефона, где залипал уже добрых пятнадцать минут, и увидел Нокса, стоящего в дверях бара. Тот выглядел ровно так, как Кевин и представлял: растрепанные светлые волосы, ухмылка на лице и лёгкий беспорядок в одежде, который, по какой-то неведомой причине, Джереми чертовски шёл. На этот раз это была мятая футболка с логотипом неизвестной рок-группы и слегка поношенные джинсы.

— Думал, уж не придёшь, — Кевин попытался придать своему голосу небрежность, но сердце колотилось где-то в районе горла.

— Да я ж обещал! — Джереми, перехватив рюкзак с плеча, направился к их столику. — Просто пробки, сам понимаешь. А ты что, прямо с самолёта?

Он опустился на стул напротив Кевина, бросив рюкзак на пол. От него пахло дорожной пылью и чем-то… сладким, похожим на ваниль. Кевин прочистил горло.

— Почти. Сразу в отель, душ, и сюда. Не хотел опоздать.

Опоздать на встречу, которую ждал месяцами, да ни за что на свете.

Официант подошёл к их столику, словно из ниоткуда. Джереми, недолго думая, заказал две бутылки пива, а потом, хитро прищурившись на Кевина, добавил:

— И… две порции водки. Нет, лучше три. И пару шотов коньяка. Для настроения.

Кевин изогнул бровь.

— Настроение ты уже с порога принёс.

— А теперь будет ещё лучше! — Джереми хлопнул его по плечу. — Так, как там твой последний матч? А то по переписке всё одно, а вживую — совсем другое.

Пиво было холодным и горьковатым, а водка жгла язык. Кевин чувствовал, как постепенно расслабляются мышцы, спадает напряжение, которое он даже не осознавал, пока оно не начало уходить. Джереми был отличным собеседником, как и всегда. Их диалог, обычно состоящий из коротких сообщений и голосовых, наконец-то обрёл полноценную форму, наполненную смехом, шутками и глубокими, порой философскими, рассуждениями.

— Кстати, я тут подумал… — начал Джереми, взяв в руки рюмку с коньяком, — а ты когда-нибудь задумывался о том, что мы с тобой, по сути, как две половинки одного целого? Ну, на поле, разумеется.

Кевин чуть не подавился своей водкой. Вот это поворот.

— В каком смысле? — он отставил рюмку и внимательно посмотрел на Джереми.

— Ну, ты такой... жёсткий, прямолинейный. А я… я больше про импровизацию, про потоки. Вместе мы — просто магия.

В глазах Джереми отражались огни бара, и Кевину показалось, что он видит в них что-то большее, чем просто дружескую симпатию. Или это коньяк так подействовал?

Третья рюмка водки была выпита, и коньяк уже тоже начал своё согревающее действие. Разговор перешёл на личные темы, что для Кевина было довольно непривычно. Обычно он держал людей на расстоянии, но с Джереми всё было иначе. С ним он мог быть собой, даже по переписке. А сейчас, глядя в его такие знакомые, но в то же время новые для него глаза, Кевин чувствовал, как тонкие защитные стенки внутри него растворяются.

— А ты, Кев, вообще… ты же, ну, ни с кем? — Джереми изобразил рукой непонятный жест, пытаясь объяснить свою мысль.

Кевин усмехнулся.

— Ни с кем. Времени нет. Да и… не тянет.

На самом деле тянуло. Тянуло к человеку напротив. Он чувствовал это уже давно, но никогда не осмеливался озвучить. Джереми, кажется, что-то знал, или догадывался, но никогда не давил. Это была их негласная игра, которая заставляла Кевина сходить с ума.

— А я вот… я люблю, когда есть с кем поговорить по душам, — Джереми слегка пошатывался, поднимая очередную рюмку. — Чтобы не только про игру. Чтобы про жизнь. Про мечты.

— У тебя есть такой человек? — голос Кевина прозвучал чуть более резко, чем он хотел.

Джереми медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицу Кевина, потом задержался на его глазах.

— Есть. Ты.

Кевина бросило в жар. Вот оно. Момент истины. Или это просто пьяная откровенность? Он не мог понять, где грань.

Музыка в баре стала громче, и им приходилось слегка наклоняться друг к другу, чтобы слышать. Воздух вокруг них искрил каким-то невысказанным напряжением. Кевин чувствовал, как алкоголь развязывает ему язык, но в то же время он панически боялся переступить черту.

— Ты знаешь, Джереми… — Кевин начал, и его голос дрогнул, — я… я всегда ценил нашу дружбу.

— И я, Кев. Ты — лучший друг, который только может быть. — Джереми слегка улыбнулся, но в его глазах Кевин увидел какую-то печаль.

Друг. Только друг. Это слово кольнуло.

Кевин сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Он должен был сказать. Сейчас или никогда.

— Ты мне нравишься, Джереми, — он произнёс это так тихо, что сам едва расслышал. — Не как друг.

Джереми замер. Улыбка сползла с его лица. Он смотрел на Кевина, и в его глазах читалось столько всего: удивление, понимание, и что-то ещё, что Кевин не мог расшифровать. Барные огни создавали вокруг его головы своеобразный нимб, делая его похожим на сказочного персонажа.

Тишина, повисшая между ними, была оглушительной. Кевин чувствовал, как его щёки горят. Он только что сделал это. Сказал то, что держал в себе целую вечность. Теперь пути назад не было.

Джереми медленно поставил свою рюмку на стол. Его взгляд был напряжённым, он словно изучал Кевина, пытаясь понять, шутка ли это или нет.

— Кев… — начал он, но его голос был низким и дрожащим.

— Нет, дай мне договорить, — Кевин перебил его. Он не мог остановиться. Слова сами вырывались наружу, подгоняемые алкоголем и долгожданной откровенностью. — Я… я знаю, что это, возможно, странно. И ты, наверное, уже догадывался. Но я не мог сказать это трезвым. Ты… ты для меня больше, чем просто тиммейт. Ты больше, чем друг по переписке. Каждый раз, когда ты присылаешь мне голосовое, я… я улыбаюсь, как идиот. И когда я вижу тебя на поле, это… это совсем другое чувство.

Кевин сделал небольшую паузу, пытаясь отдышаться. Он чувствовал, как пульс стучит в висках.

Джереми по-прежнему молчал, но его глаза не отрывались от Кевина. В них больше не было ни печали, ни удивления. Только… внимательность. И что-то тёплое.

— Я… я хочу, чтобы ты знал, — продолжил Кевин, чувствуя, как его голос крепнет, — что я… я чувствую к тебе кое-что. Сильное. И оно не проходит.

Он ждал ответа. Любого ответа. Отказа, смеха, чего угодно. Но Джереми просто протянул к нему руку, медленно, словно не решаясь. Его пальцы коснулись тыльной стороны ладони Кевина, легко, почти невесомо.

— Я… я знаю, Кев, — сказал Джереми, и на его лице появилась та самая, знакомая Кевину, лёгкая, чуть виноватая улыбка. — Я чувствовал. Но ты... ты никогда не говорил.

— Потому что боялся, — Кевин признался, наконец. — Боялся разрушить то, что у нас есть.

Джереми наклонился чуть ближе, его глаза сияли.

— И ты думаешь, что это разрушит?

Кевин посмотрел в его глаза, и вдруг понял, что не боится. Совсем.

— Не знаю, — ответил он, выдавив из себя улыбку. — Но теперь ты знаешь.

Джереми сжал его ладонь чуть крепче.

— Знаю. А теперь… — он поднял рюмку, которая всё ещё стояла на столе нетронутой, — давай за это. За все наши «знаю». И за то, чтобы больше не было недомолвок.

Кевин улыбнулся по-настоящему, впервые за этот вечер. Он поднял свою рюмку. Звон стекла разнёсся по бару, знаменуя начало чего-то нового.