А вот и я: Герой без страха - Сорвиголова!

Тонкие пальцы Изуку скользнули по потрёпанной обложке, очерчивая грубые линии нарисованного героя. Сорвиголова. Без причуды. Без фантастических сил. Просто человек, который верил в справедливость и не боялся бороться за неё. Четырёхлетний мальчик, только что узнавший о своей «беспричудности», нашёл в этой фигуре нечто гораздо большее, чем просто персонажа комиксов. Он нашёл надежду.

— Мама, а он… он тоже герой? — тихо спросил Изуку, поднимая на мать свои большие зелёные глаза.

Инко опустилась на колени, обняв сына.

— Да, Изуку. Он герой. Очень храбрый.

Храбрый. Это слово зацепилось за юное сознание. Быть как Всемогущий казалось недостижимой мечтой, миражом на горизонте. Но Сорвиголова… Он был ближе, реальнее. Человек из плоти и крови, который доказывал, что стать героем можно и без сверхспособностей.

Едкий запах испарений ударил в нос. Скрежет металла, визг тормозов. Шестилетний Изуку замер, услышав отчаянный детский плач. Маленькая девочка, яркое пятно в серой массе прохожих, споткнулась на переходе. Прямо перед несущимся грузовиком. Грузовиком с подозрительными бочками, помеченными знаками радиации.

Надо бежать!

Ноги сами понесли его вперёд. Рывок, толчок. Девочка отлетела в сторону, её крик сменился удивлённым вскриком. А Изуку… он почувствовал удар. Оглушительную боль, рассыпающуюся миллионами искр в глазах. Последнее, что он увидел, прежде чем мир погрузился во мрак, были ярко-зелёные буквы на бочке: «ОПАСНО: РАДИОАКТИВНО».

Темнота. Всепоглощающая, абсолютная. Звуки стали острее, запахи — ярче. Изуку сидел на больничной койке, слушая гул аппаратов и приглушённые голоса врачей. Он был слеп. Но что-то изменилось. Мир вокруг него теперь ощущался… иначе. Он слышал сердцебиение соседей по палате, шёпот медсестёр в конце коридора, скрип колёс тележки за два этажа ниже.

В одну из ночей, когда больница погрузилась в тишину, дверь его палаты бесшумно отворилась. Изуку почувствовал присутствие ещё до того, как услышал шаги. Мягкие, уверенные.

— Твои глаза видят больше, чем раньше, мальчик, — прозвучал низкий, спокойный голос. — Но теперь ты должен научиться это понимать.

Перед ним стоял высокий, худой мужчина в тёмной одежде. Его глаза, скрытые за тёмными очками, казались такими же незрячими, как и у Изуку.

— Кто вы? — прошептал Изуку.

— Тот, кто покажет тебе, как обрести своё зрение заново. И как использовать его во благо. Можешь звать меня Сенсей. Ты будешь зол на меня, но я помогу тебе стать таким же, как твой герой.

Годы пролетели, словно одно мгновение. Под руководством Сенсея, Изуку освоил мир, не полагаясь на зрение. Его слух, обоняние, осязание и даже вкус развились до невероятных высот. Он чувствовал вибрации воздуха, улавливал малейшие изменения в пульсе собеседника, различал оттенки запахов, недоступные обычным людям. Боевые искусства, техники ниндзя, Чистые — всё это стало частью его жизни. Он двигался бесшумно, его удары были точны, а реакция — молниеносна. Утяжелители на руках и ногах, которые он носил постоянно, лишь сдерживали эту мощь.

— Сконцентрируйся, Изуку, — голос Сенсея был спокоен, но полон энергии. — Не слушай ушами, слушай телом.

Изуку закрыл глаза, хотя для него это ничего не меняло. Он «видел» тренировочный зал через эхо звуков, отражающихся от стен, через лёгкие колебания воздуха, создаваемые движением Сенсея. Он ощущал его запах — старой книги и лесной травы.

Однажды ночью, после особенно изнурительной тренировки, Сенсей рассказал ему правду. Рассказал о Сорвиголове. О том, что комиксы были не просто вымыслом, а отголосками реальной истории. Истории, которую мир забыл.

— Твой герой существовал. И такой же существовал его враг. Меченый, — голос Сенсея стал жёстче. — А во главе всего стоял человек, известный как Кингпин. Но сейчас… он известен под другим именем. Он зовёт себя Все За Одного.

Изуку замер. Все За Одного. Негласный враг Всемогущего. Тот, кто охотился за Один За Всех. Вся картина сложилась в его голове. Его кумир, его вдохновитель, его собственная трагедия, наконец, обрели смысл.

— Он всё ещё здесь? — его голос был твёрд.

— Да. И теперь ты знаешь, что наша битва лишь часть давней войны. Войны, которую придётся продолжать тебе, — Сенсей положил руку ему на плечо. — Ты стал сильнее, Изуку. Сильнее, чем думаешь.

На улицах Кёнсуэ, под покровом ночи, начал появляться новый линчеватель. Он двигался бесшумно, словно тень, появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Он слышал крики о помощи, которые не доходили до полицейских участков. Слышал страдания, которые герои игнорировали или не замечали. Его методы были быстрыми и эффективными. Он не оставлял следов, кроме поверженных преступников и спасённых жизней. Мир слишком глух, чтобы слышать, и слишком слеп, чтобы видеть, что происходит в тени.

Он был голосом тех, кто не мог говорить. Кулаком тех, кто не мог защитить себя. Он был дьяволом Адской Кухни, переродившимся в новом мире.

Поступление в U.A. было для Изуку не просто шагом к мечте о геройстве. Это был стратегический ход, часть большого плана. Он двигался осторожно, не привлекая излишнего внимания. Его «причуда», как он её называл, была загадкой для окружающих. Он «видел» мир сквозь слух, ориентировался по запахам, предсказывал движения противника по мельчайшим изменениям в воздухе. Никто не знал, насколько далеко простираются его способности. Весовые утяжелители, постоянно скрытые под формой, лишь добавляли ему таинственности.

На тренировках он проявлял себя умным, тактически подкованным, но физически… «средним» студентом. Именно так, как ему и нужно было.

— Изуку, ты опять слишком осторожен! — голос Бакуго Кацуки пронзил тренировочный зал. — Твоя «причуда» бесполезна, если ты не можешь по-настоящему сражаться!

Изуку чуть заметно улыбнулся.

— Моя причуда позволяет мне видеть вещи, которые ты не можешь, Каччан. А осторожность… она часто спасает жизнь.

Если бы он только знал, насколько сильно я сдерживаюсь.

Вечерами, когда остальные студенты расходились по общежитию, Изуку иногда чувствовал зов улиц. С тех пор, как он поступил в U.A., его вылазки стали реже. Слишком опасно. Слишком много внимания. Но иногда, когда эхо чужой боли становилось невыносимым, он не мог сопротивляться.

Однажды ночью, проходя мимо заброшенного переулка, его радар зацепил что-то необычное. Глухие звуки борьбы, приглушённые стоны. Он замедлился. Двое мужчин в масках избивали третьего. Стандартная сцена из тёмных закоулков города. Но что-то было не так. Один из нападавших, высокий и худой, двигался с необычайной точностью. Каждый его удар, каждый брошенный им предмет попадал точно в цель. Он был почти идеальным.

Изуку спрятался в тени, наблюдая. Этот стиль боя… он был поразительно знаком. Неужели это… Нападавший, закончив избиение, вытащил из кармана несколько монет. Он подбросил их в воздух, и они с невероятной точностью врезались в фонарный столб, отбившись от него и попав обратно ему в руку. Не просто меткость, это было искусство.

— Ха! Ещё один мусор убран, — прошипел незнакомец, его голос был скрипучим. — Герои слишком слабаки, чтобы справляться с такими.

Меченый.

Холод пробежал по спине Изуку. Незнакомец, казалось, наслаждался своей жестокостью. Изуку ощутил исходящую от него ауру безжалостности, фанатизма. Он был живым воплощением зла, идущего по стопам заклятого врага Сорвиголовы. Изуку сжал кулаки. Он знал, что рано или поздно их пути пересекутся. И тогда он не будет притворяться «средним» студентом. Тогда он покажет свою истинную силу. Он покажет, что дьявол Адской Кухни всегда готов к бою.