И стрелки побегут

Серый лондонский дождь барабанил по стеклу, не в силах разогнать тоску, что свернулась клубком в груди маленькой Хель. Ей было всего пять, но она уже знала, что такое абсолютное одиночество. Мама умерла от драконьей оспы, отец — от горя, не выдержав потери. В России, в прошлой жизни, её звали Рима, и у неё были друзья, работа, любимый старый диван. Здесь, в мире, где люди летали на метлах и палочки кидались заклинаниями, она была Хель Мируа, сирота, запертая в мрачном приюте для магически одаренных детей.

— Опять витаешь в облаках, Мируа? — проскрипела миссис Коул, дряхлая надзирательница, от её голоса зубы сводило. Она всегда была недовольна, когда Хель не участвовала в общих играх.

Хель подняла глаза от старой, потрепанной книги по трансфигурации, которую нашла под кроватью. Она уже умела читать, хотя никто её не учил. Как будто просто вспоминала, как это делать.

— Я читаю, миссис Коул, — ответила она с вежливым равнодушием, которое раздражало старуху больше всего.

— Книги, книги… — проворчала Коул, покачивая головой. — Лучше бы с другими детьми поиграла. Совсем дикарка стала.

Хель опустила взгляд на страницу, где описывалась сложная формула превращения спички в иголку. Дикарка? Может быть. Но зато я знаю, как устроена термоядерная реакция, а они даже не понимают, что такое электричество. Она горько усмехнулась.

Годы в приюте тянулись бесконечно. Хель проводила дни в библиотеке, что была скудным собранием потрепанных томиков, но даже там она находила что-то интересное. Она изучала историю магии, астрономию, основы зельеварения. Её удивляло, насколько нелогичным был этот мир. Никакой системности, никаких четких формул, только интуиция и древние заклинания.

Однажды, когда ей исполнилось семь, она случайно услышала разговор двух старых магов, пришедших в приют по делам.

— Говорят, маглов рождается всё меньше, — шептал один. — Наш мир постепенно угасает. — И не удивительно, — отвечал второй. — Мы же не развиваемся. Всё держится на старых традициях.

Вот именно! — подумала Хель. Никакого прогресса! Только и могут, что повторять заклинания пятисотлетней давности. В тот день она решила, что должна понять этот мир досконально. Возможно, тогда она сможет найти способ вернуться домой.

Её магия проявлялась странно, не так, как у других детей. Она нечаянно не взрывала предметы, а, наоборот, чинила сломанные. Однажды, когда старая радиола перестала работать, Хель просто прикоснулась к ней, и та заиграла. Миссис Коул была в шоке. Если бы она знала, что я просто интуитивно почувствовала, где порвался контакт и как его "склеить" магией... — подумала Хель, чувствуя, как внутри неё пробуждается что-то новое, неизведанное. Жажда знаний стала её единственным смыслом.

Когда письмо из Хогвартса пришло, Хель было одиннадцать. Она, как всегда, читала книгу по нумерологии, пытаясь найти закономерности в магических числах. Сова влетела в окно, уронив пергамент прямо на страницу.

— Значит, дождалась, — пробормотала она, разворачивая свиток.

Косой переулок поразил её изобилием странных вещей. Магазинчики с летающими швабрами, котлами, книгами, которые кусались. Это всё так... ярко и бессмысленно, — подумала Хель, проходя мимо лавки с причудливыми шляпами.

Её определили в Когтевран. Распределяющая шляпа долго думала, бормоча что-то о «необычайном уме» и «поисках истины», но в итоге выбрала факультет, где ценились знания. Хель это вполне устроило.

В Хогвартсе она сразу же подружилась с Луной Лавгуд. Девочка с широко распахнутыми глазами, которая верила в Нагл и Морщерогов кизляков, казалась Хель единственным человеком, кто хоть немного понимал её.

— Аки так интересно думает, — сказала Луна однажды, когда они сидели в библиотеке, окруженные книгами. — Она видит мир совсем по-другому. Как будто... из другого измерения.

Хель улыбнулась. Луна была единственной, кто не считал её странной или заносчивой, просто другой. Они часто проводили время вместе, обсуждая магические теории, которые никто другой не воспринимал всерьез.

Её третий год обучения принес ещё одну подругу – Падму Патил. Падма была умной и практичной, но не такой мечтательной, как Луна. Она восхищалась тем, как Хель могла решить самые сложные задачи по Арифметике и изучить древние руны за считанные дни.

— Ты просто гений, Хель, — сказала Падма однажды, помогая ей с заданием по Трансфигурации. — Как ты так быстро схватываешь?

— Я просто ищу алгоритмы, Падма, — ответила Хель, задумчиво глядя в окно. — В этом мире всё кажется случайным, но на самом деле есть логика. Её просто нужно найти. И тогда, возможно, я смогу понять, как устроен этот мир… и как из него выбраться.

Каждый день, просыпаясь, я думаю о доме. О запахе бабушкиных пирожков, о шуме московского метро, о любимом коте. Я скучаю до боли. И я знаю, что это место — не моё.

Хель погрузилась в изучение сложнейших заклинаний пространственно-временного континуума. Её интересовали любые намеки на возможность перемещения между мирами. Она читала древние свитки, расшифровывала забытые языки, искала лазейки. Должен же быть способ!

Шестой курс. Воздух в Хогвартсе стал плотнее от страха. Волдеморт вернулся, и его тёмная тень нависла над миром. Хель, Луна и Падма, несмотря на свой возраст, понимали, что надвигается беда.

— Мы не можем просто сидеть сложа руки, — сказала Хель однажды вечером, когда они втроём сидели на подоконнике в башне Когтеврана, наблюдая за звёздами.

Луна, с её обычной невозмутимостью, кивнула.

— Нагл активизируются, — тихо сказала она. — И они очень опасны.

Падма сжала кулаки.

— Мои родители хотят, чтобы я уехала, — прошептала она. — Но я не могу.

Хель знала, что её знания, полученные в прошлой жизни, и нестандартное мышление могут помочь. Она предложила свои услуги Ордену Феникса, хотя ей было всего семнадцать. Профессор МакГонагалл долго колебалась, но решимость в глазах Хель убедила её.

Битва за Хогвартс началась внезапно. Хаос, оглушительные заклинания, крики, вспышки света. Хель оказалась в самом эпицентре. Она не была прирожденной дуэлянткой, но её ум работал на пределе. Она придумывала нестандартные применения заклинаний, создавала магические помехи, отвлекала и дезориентировала противников.

— Фините Инкантатем! — крикнула она, отбивая проклятие, летящее в Луну.

Девушки сражались плечом к плечу. Луна, с её спокойным безумием, казалась невозмутимой даже посреди хаоса, а Падма отбивала проклятия, как опытный воин.

Они выжили. Чудом. Хель видела смерть, отчаяние. Видела, как гибли её однокурсники, учителя. В её душе осталась зияющая рана, которую не могли залечить ни победа, ни время.

После войны мир изменился, но не её. Она так и не нашла способа вернуться домой. Осталась жить в этом, теперь уже мирном, но чужом ей мире. Она посвятила себя науке магии, пытаясь систематизировать её, сделать более понятной и предсказуемой. Но даже через многие годы, когда её имя стало известно среди магов как имя великого ученого, её сердце оставалось в России, в той жизни, которая теперь казалась далёким, прекрасным сном. Она никогда не вышла замуж, не завела семью. Её единственными спутниками были книги, исследования и тихая, неуходящая тоска по дому.