Доума и Казах

Лунная дорожка серебрилась на чёрной глади ночи, когда Доума, Высшая Луна Номер Два, неспешно прогуливался, наслаждаясь прохладой и тишиной. Как же скучно бывает порой, — подумал он, едва заметно улыбаясь. Его взгляд привлекла нежная, голубоватая дымка, мерцающая вдали. Она словно зазывала, обещая нечто необычное.

Любопытство взяло верх. Доума последовал за свечением, которое привело его к старинной, полуразрушенной усадьбе. На покосившихся воротах, увитых сухим плющом, он разглядел странный узор: спираль, обвивающая полумесяц. Символ был ему незнаком, но отчего-то казался знакомым. Скрипнула петля, когда он толкнул тяжёлую дверь, и Доума шагнул внутрь.

Внутри его встретил мир, полный мрачной красоты. Чёрная, потрескавшаяся земля, скрюченные, словно в агонии, деревья, чьи ветви царапали тусклое небо. Повсюду валялись кости, черепа, обломки чего-то, что когда-то было живым. Какое интересное место, — пронеслось в голове Доумы, когда земля под его ногами зашевелилась. Скелеты, до этого неподвижные, начали подниматься, щёлкая челюстями и оскаливая пустые глазницы. Их было много, слишком много даже для него.

«Чак-чак-чак», — раздался стук костей, и ожившие мертвецы бросились на него. Доума усмехнулся. Он, конечно, мог бы разделаться с ними, но предпочитал играть. Он не любил прямолинейные бои, ему нравилось, когда его жертвы пытались спастись. Он обратился в бегство, лёгкий и грациозный, уворачиваясь от костлявых рук, что пытались схватить его. Вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт замка. Туда, только туда.

Измождённый, но не утративший своей обманчивой лёгкости, Доума достиг замка. Ворота оказались распахнуты. Он влетел внутрь, едва не сбитый с ног порывом ветра, и, не разбирая дороги, бросился искать убежище. Интуиция привела его в просторную, богато обставленную спальню. Тяжёлые алые портьеры, огромная кровать с балдахином. Усталость взяла своё. Он без раздумий рухнул на мягкие простыни и мгновенно уснул.

Казах, король Мёртвого легиона, возвращался с охоты. Ночь была особенно удачной, но и утомительной. Он отмахнулся от своих воинов, пожелав остаться наедине со своими мыслями. Замок встретил его привычной тишиной, но что-то было не так. Едва уловимый запах чего-то чужого, живого, витал в воздухе. Он нахмурился, его красные, вертикальные зрачки сузились.

Казах медленно направился в свои покои. С каждым шагом запах становился сильнее. Он толкнул дверь спальни и замер. На его кровати, под роскошным балдахином, спал незнакомец. Светлые волосы раскинулись по подушке, тонкие черты лица выглядели безмятежно в свете тусклых факелов. Как он сюда попал? — пронеслось в голове Казаха. Ярость нарастала, но усталость была сильнее. Конфликтовать сейчас не было сил.

Он осторожно подошёл к кровати, склонившись над спящим. Лицо незнакомца было удивительно... красивым. Не так, как красота воина, а скорее как утончённое произведение искусства. Казах ещё раз глубоко вдохнул. Запах был необычным, совсем не таким, как у людей, которых он обычно встречал. От него веяло холодом и чем-то неуловимо притягательным. Чёрт бы побрал это любопытство, — прорычал про себя Казах.

Сняв тяжёлые доспехи, он отбросил их в сторону. Холодные, чёрные полоски на его лице казались ещё темнее в полумраке. Он аккуратно, чтобы не разбудить незнакомца, поднялся на кровать и лёг рядом. Его взгляд ещё немного задержался на мирно спящем лице, прежде чем веки тяжко сомкнулись. Разберусь с этим утром, — была его последняя мысль перед тем, как погрузиться в глубокий сон.

Утро наступило неожиданно быстро. Доума проснулся от ощущения чьего-то пристального взгляда. Открыв глаза, он увидел перед собой лицо, поразительно напоминающее Аказу, но с заметными отличиями. Чёрные полоски на скулах и под глазами, красные вертикальные зрачки, словно щелочки в глубинах ада. Глаза незнакомца были полны насмешки и какой-то странной усталости.

— Ну что, понравилось спать в моих покоях без приглашения? — Голос Казаха был низким, чуть хриплым, с ироничными нотками.

Доума распахнул глаза, его обычно безмятежное выражение лица на секунду сменилось лёгким замешательством.

— О, прошу прощения! Я Доума, Высшая Луна, слуга великого Мудзана, — представился он, вставая. Его движения были изящны и плавны, словно танец. — Я спасался от этой ужасной… нежити. Они набросились на меня, а я… я всего лишь искал убежище.

Казах приподнял бровь, наблюдая за ним.

— Нежить, говоришь? И ты, такой… изящный, спасался от них? — Он чуть прищурился, окидывая Доуму оценивающим взглядом. — Твой голос слишком мягок, а кожа гладкая, без единой мозоли. Ты совсем не похож на воина, который мог бы спасаться от чего-либо. Скорее на… барышню.

Уголки губ Доумы едва заметно дрогнули. Барышню, значит… Если бы он только знал. Он сохранял внешнее спокойствие, но внутри что-то ёкнуло. Казах был необычайно проницателен. Между ними повисло странное напряжение, не враждебное, а скорее притягательное, как две противоположности, что невольно тянутся друг к другу. Доума почувствовал это. Он был впервые влюблён.

В этот момент Доума совершенно неосознанно поправил свой кимоно, прикрывая часть шеи. Никто не знал, что под маской беззаботного демона скрывается женщина. Мудзан сам дал ему этот облик, и Доума всегда придерживался его, наслаждаясь всеобщим заблуждением. Но сейчас, под пристальным взглядом Казаха, этот секрет ощущался тяжелее обычного. Он был уверен, что Казах был первой мужчиной которого он влюбился .