Один день из жизни райской птицы

Лес Сумеру дышал влагой и древними тайнами. Солнце пробивалось сквозь плотную листву, рассыпая золотые пятна по изумрудному мху. Кавех, райская птица с оперением цвета заката, сейчас сидел на ветке огромного баньяна, тщательно приглаживая каждое пёрышко. Он был невероятно красив, и знал это. Весна шептала о паре, о танцах и песнях, и Кавех самозабвенно готовился к брачному сезону, распушая свой роскошный хвост.

На соседней ветке, чуть выше, восседал Аль-Хайтам. Мощный сокол, чьё серое оперение сливалось с корой дерева, был воплощением спокойствия и сосредоточенности. Его глаза цвета нефрита пристально следили за Кавехом, ловя каждое движение. Мой. Он будет моим. Эта мысль плотно засела в сознании сокола ещё в прошлом сезоне, когда Кавех впервые продемонстрировал свой ослепительный танец.

Внезапно земля дрогнула. Не мягкое колыхание, а резкий, пронизывающий толчок. Из-под корней баньяна вырвалось синее свечение, клубящееся, словно живое. Оно обвило деревья, траву, и поднялось вверх, обнимая их обоих. Кавех вскрикнул, его яркие перья встали дыбом. Аль-Хайтам расправил крылья, готовясь к полёту, но свечение было слишком быстрым, слишком сильным. Оно пронзило их насквозь.

Боль была мгновенной и острой, словно тысячи игл вонзились в тело. Кавех почувствовал, как его маленькие лапки вытягиваются, превращаясь во что-то незнакомое. Оперение исчезало, кожа горела. Он падал, но не вниз, а словно сквозь вату, теряя ориентацию. Последнее, что он увидел, было стремительное падение Аль-Хайтама рядом.

Когда Кавех открыл глаза, первое, что он заметил, было совершенно незнакомое ощущение. Он лежал на мягкой траве, но его тело было... другим. Руки. Ноги. Он поднял их, с удивлением разглядывая человеческие конечности. Его яркое оперение исчезло, осталась только золотистая грива волос, падающая на плечи.

Рядом, тяжело дыша, лежал Аль-Хайтам. Его соколиный облик тоже сменился. На месте мощного тела сокола теперь был высокий, мускулистый мужчина с пепельными волосами и глазами цвета нефрита. Он медленно поднялся, оглядывая свои новые руки, сжимая кулаки.

— Что это было? — голос Кавеха был непривычно глубоким, но всё ещё мелодичным. Он запнулся, пытаясь встать. Его новые ноги не слушались.

Аль-Хайтам молча протянул ему руку, его взгляд был столь же невозмутим, как и всегда. Кавех недоверчиво посмотрел на неё, затем, подчиняясь инстинкту, ухватился. Кожа Аль-Хайтама была тёплой и крепкой. Он поднял Кавеха на ноги, который тут же пошатнулся.

— Мы... мы теперь такие? — Кавех коснулся своего лица, пытаясь понять его форму. — И где... где мои перья?

Его красота ничуть не померкла, — подумал Аль-Хайтам, не отрывая взгляда от золотых волос Кавеха.

Их обнаружил Тигнари, лесной страж с большими лисьими ушами и пушистым хвостом. Он шёл по следу необычных энергетических возмущений и наткнулся на двух обнажённых мужчин, растерянно озирающихся посреди поляны.

— Что здесь произошло? — голос Тигнари был спокойным, но настороженным. Он держал в руке лук, готовый к действию.

Кавех, увидев его, тут же распушил воображаемый хвост, подавшись вперёд. Он почувствовал непреодолимое желание привлечь внимание. Его взгляд скользнул по Тигнари, оценивая его красивые уши и хвост.

— Привет, незнакомец! — Кавех широко улыбнулся, показывая ровные зубы. — Мы... мы немного заблудились. И, кажется, потеряли всю одежду.

Аль-Хайтам недовольно прищурился. Он узнал этот взгляд, эту интонацию. Это был брачный зов Кавеха, его способ привлечь партнера. Но теперь он был человеком, а Тигнари... Он не пара.

Тигнари опустил лук, улавливая странный флёр в поведении Кавеха.

— Заблудились? Выглядите так, будто упали с небес. И почему вы нагие? — Он присмотрелся к их глазам. — Ваши зрачки... они странные.

— Мы были птицами, — прямо сказал Аль-Хайтам, его голос был низким и ровным. Он не видел смысла скрывать очевидное.

Тигнари удивлённо поднял бровь.

— Птицами? Что ж, такое иногда случается из-за аномалий артерий земли, но обычно это длится недолго. Или не затрагивает так сильно. Похоже, вы здесь надолго.

Тигнари привёл их в небольшое, уютное строение на краю леса, предназначенное для временных путников или исследователей. Внутри были две простые кровати, стол и очаг. Он принёс им одежду — свободные рубахи и штаны.

Кавех тут же принялся экспериментировать с голосом, стараясь сделать его ещё более мелодичным. Он расхаживал по комнате, демонстрируя свою новую, но всё ещё грациозную походку.

— Я Кавех! — он склонил голову, имитируя поклон, хотя и не знал, что это значит. — А ты, красавчик?

Тигнари лишь покачал головой, невольно улыбаясь.

— Тигнари. И я не красавчик, а лесной страж.

Аль-Хайтам, тем временем, сидел на полу, скрестив ноги, и внимательно изучал устройство очага, пытаясь понять принцип его работы. Ему было не до флирта. Его интересовала адаптация.

— Он всегда такой, — пробурчал Аль-Хайтам, не поднимая головы. — Пытается привлечь внимание.

Кавех обернулся, его человеческие глаза с вызовом сверкнули.

— А что, я не могу быть красивым? Мне нельзя проявлять себя?

Он не понимает, что делает, — подумал Аль-Хайтам. Он просто следует инстинктам. Но это не отменяло того, что Кавех был его.

Прошла неделя. Кавех и Аль-Хайтам понемногу привыкали к своему человеческому облику, хотя это было непросто. Кавеху особенно нравилось его новое тело. Он часами смотрел на своё отражение в озере, поправляя золотые волосы, любуясь линией подбородка. Его повадки никуда не делись. Он то и дело распушал воображаемый хвост, когда кто-то проходил мимо, пытался петь, хотя его человеческий голос оказался не столь мелодичным, как птичий, и всё так же флиртовал со всеми подряд.

— О, Тигнари, ты сегодня выглядишь таким... свежим! — пропел Кавех, когда лесной страж зашёл проверить их. — Твои ушки так мило подрагивают.

Тигнари лишь закатил глаза, но не мог сдержать лёгкой улыбки.

— Кавех, перестань. Я принёс вам еду.

Аль-Хайтам, который к этому времени уже освоил чтение и просиживал дни, изучая древние тексты, поднял голову.

— Он всё ещё ищет пару, — констатировал он, не отрываясь от книги. — Это инстинкт.

Кавех возмущённо вскочил.

— Никакой я не ищу! Я просто общаюсь! Разве это плохо — быть приятным в общении?

Вечером, когда Тигнари уже ушёл, Кавех сидел на пороге их домика, рассматривая звёзды. Его сердце требовало движения, танца, песни. Весна была в самом разгаре, и отсутствие возможности найти себе пару угнетало его. Он не понимал всей сложности человеческих отношений. Для него всё было просто: продемонстрировать свою красоту, привлечь, выбрать.

Аль-Хайтам вышел на порог и сел рядом, не нарушая тишины. Он смотрел на Кавеха, на его силуэт в лунном свете, на золотистые пряди, развеваемые лёгким ветерком.

— Ты не понимаешь, — начал Аль-Хайтам, его голос был необычно мягким. — Человеческий выбор пары намного сложнее. И не всем нужен самый красивый.

Кавех обернулся, его глаза были полны недоумения.

— А как же... танец? Песня? Как я могу показать, что я лучший?

Аль-Хайтам медленно повернулся к нему.

— Тебе не нужно никому ничего показывать. Ты уже лучший. Для меня.

Кавех удивлённо распахнул глаза. Он никогда не слышал таких слов от Аль-Хайтама, его вечного конкурента за лучшие охотничьи угодья, его соседа по ветке. В птичьем мире такие слова были прямым заявлением. Выбором.

Аль-Хайтам протянул руку и осторожно коснулся золотистой пряди волос Кавеха.

— Я выбрал тебя, Кавех. Давно.

Сердце Кавеха вдруг забилось сильнее. Это было не то инстинктивное желание привлечь, а что-то новое, глубокое. Он посмотрел в глаза Аль-Хайтама и увидел в них не привычную отстранённость, а глубокую, нежную привязанность.

— Ты... выбрал меня? — прошептал Кавех.

Аль-Хайтам кивнул, его взгляд был серьёзным и решительным. Теперь он поймёт. Не нужно искать дальше. Он здесь, рядом.