Скрытые строки Академии: Аль-Хайтам и Вика

В воздухе архива царил густой запах старых книг, пыли и сухих чернил. Казалось, сами стены пропитаны вековой мудростью, но сейчас эта атмосфера лишь давила на Вику. Она стояла напротив массивного стола Аль-Хайтама, сжимая в руках скомканные листы — свою забракованную диссертацию. Её взгляд сфокусировался на его лице, но он не удостаивал её даже мимолётным взглядом. Аль-Хайтам, как обычно, был погружён в чтение, спокойно перелистывая страницу за страницей.

— Ваша теория не имеет под собой логического обоснования, — его голос был ровным, почти безжизненным, но каждое слово как молотом ударило по нервам Вики. — Вы потратили свое и мое время.

Как он может быть таким спокойным? — подумала она, чувствуя, как в груди разгорается пламя возмущения. Ей хотелось кричать, трясти его за плечи, чтобы он хоть на секунду оторвался от своих бездушных фолиантов.

— Вы даже не дочитали до третьей главы! — вырвалось у неё. Вика сделала шаг вперёд, слишком резко, и с силой положила ладони на полированную поверхность его стола. — Там всё чётко объяснено!

В этот самый момент по коридору пронёсся резкий, холодный сквозняк. Казалось, он ворвался в архив, чтобы вмешаться в их спор. Тяжёлая дубовая дверь, которая до этого была приоткрыта, с глухим стуком захлопнулась. Механизм замка издал тихий, но на удивление окончательный щелчок. Вика вздрогнула.

Аль-Хайтам медленно вздохнул, закрыл книгу, которую читал, и наконец поднял на неё свои пронзительные зелёные глаза. В них читалось нечто вроде раздражения, смешанного с долей усталости.

— Поздравляю, — сказал он, его голос был теперь чуть более отчётливым. — Система блокировки архива активирована до шести утра. Вы только что обеспечили нам восемь часов совместной работы.

Вика замерла, осмысливая его слова. Восемь часов? Взаперти с ним? Её сердце забилось чаще, но уже не от гнева, а от странной смеси паники и… чего-то другого. Аль-Хайтам отложил книгу в сторону и посмотрел на часы.

— Шесть утра — это ещё нескоро, — добавил он, его взгляд скользнул по её лицу. — Может, используем это время с пользой, раз уж так вышло?

Вика смотрела на дверь, потом на Аль-Хайтама, пытаясь осознать масштаб происходящего. Восемь часов. В этом огромном, но всё же замкнутом пространстве. С человеком, который только что уничтожил её труд всей жизни.

— С пользой? — вырвалось у неё. — Мне кажется, вы не совсем понимаете, что произошло, господин Секретарь. Мы заперты.

Аль-Хайтам откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его наушники, обычно плотно прилегающие к ушам, теперь висели на шее, что делало его вид менее отстранённым, но не менее надменным.

— Я прекрасно понимаю, Вика. И да, думаю, мы сможем использовать это время весьма продуктивно. Вы можете, например, наконец-то объяснить мне логику своих умозаключений.

Его спокойствие нервировало её до глубины души. Вика почувствовала, как румянец разливается по её щекам.

— Я же вам сказала, там всё в третьей главе! Вы просто её не читали! Вы никогда ничего не читаете до конца!

— Я читаю только то, что имеет смысл, — парировал он, его тон оставался неизменным. — То, что заслуживает внимания. И ваша работа, к сожалению, не произвела такого впечатления. До того момента.

Он указал на её диссертацию, которая всё ещё лежала на столе. Вика, словно по команде, начала медленно разглаживать смятые страницы. Внезапно она заметила, что Аль-Хайтам смотрит не на работу, а на неё. Его взгляд был изучающим, пронзительным, словно он пытался прочитать её мысли.

— Покажите мне вашу третью главу, — наконец проговорил он. — И попробуйте убедить меня. У вас есть целых восемь часов.

Вика почувствола прилив адреналина. Убедить его? Это было равносильно попытке сдвинуть гору. Но… у неё был шанс. Наконец-то. Она подошла ближе, её сердце стучало как барабан.

— Хорошо, — произнесла она, её голос дрогнул, но она постаралась придать ему уверенности. — Хорошо. Давайте тогда так. Я объясню, а вы слушайте. И задавайте вопросы. Если сможете найти хоть одно слабое место, я признаю, что вы правы.

Аль-Хайтам лишь кивнул. Молчаливо. За окном архива сгущалась ночь, и тени удлинялись, поглощая пространство.

Время в архиве потекло по-другому, нежели обычно. Вика, к своему удивлению, обнаружила, что разговаривать с Аль-Хайтамом можно. Пусть он и был скептичным, но он слушал. Она начала объяснять свою теорию, начиная с самых основ, углубляясь в детали, которые, как ей казалось, он проигнорировал. Его вопросы были точными, иногда колкими, но всегда по делу.

— Вы не учли фактор временной дилатации в условиях повышенной гравитации, — сказал он, когда она закончила свою мысль о влиянии пространственных аномалий.

Вика нахмурилась. — Учла! Я же привела в пример…

Она протянула руку к своей диссертации, чтобы показать ему нужный абзац, и их пальцы случайно коснулись. По воздуху пробежала тонкая искра. Вика отдёрнула руку, почувствовав, как по её коже прошлись мурашки. Аль-Хайтам, казалось, не обратил на это внимания, но его взгляд задержался на её лице чуть дольше обычного.

Перелистывая страницы, она почувствовала лёгкое головокружение. От напряжения, от монотонного голоса, от запаха старых книг, от его пристального взгляда.

— Знаете, — начала она, пытаясь сменить тему, — в этом архиве так тихо, что кажется, будто мы одни во всём Сумеру.

Аль-Хайтам немного расслабил позу. — Возможно, это и к лучшему. Иногда, чтобы найти истину, нужно отгородиться от лишнего шума.

Его слова заставили её задуматься. Может, он не так уж и плох? Прошло несколько часов. Беседа перетекла из научных дебатов в что-то более личное, менее формальное. Они пили заваренный им самим чай, который он, к её удивлению, всегда держал под столом. Вика узнала, что, несмотря на свою прагматичность, Аль-Хайтам иногда теряет счёт времени, когда находит действительно интересную идею. Он, в свою очередь, задавал вопросы о её мотивации, о том, что ею движет.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь узкие окна архива, освещая танцующие в воздухе пылинки, раздался щелчок замка. Дверь открылась, пропуская утреннюю прохладу. Аль-Хайтам встал.

— Ваша теория, — сказал он, посмотрев на неё, — требует доработки. Но я признаю, что в ней есть потенциал. Я пересмотрю её.

Вика почувствовала, как тепло разливается по её груди. Он пересмотрит её. Это было равносильно победе. Она улыбнулась ему.

— Спасибо, Аль-Хайтам.

Он кивнул, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Это было… продуктивно.