Only lovers left alive

Утро вторника начиналось с привычного хаоса. Запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом подгоревших тостов, а звон посуды эхом отдавался в маленьком помещении кафе «The Daily Grind». Кристен, ловко лавируя между столиками, несла поднос с четырьмя кружками капучино. Её русые волосы выбивались из небрежного пучка, а голубые глаза сосредоточенно следили за балансом.

— Ещё один, МакКенна, и я клянусь, ты станешь моей любимой официанткой. — пробасил голос из-за стойки, где шеф-повар Боб, вечно хмурый, но добродушный, вытирал руки о фартук.

— Боюсь, Боб, твое сердце навсегда принадлежит бекону. — парировала Кристен, ставя кружки на стол перед смеющейся парочкой. — И тебе не кажется, что «любимая» звучит как-то... подозрительно?

Она уже собиралась вернуться за новыми заказами, как на пороге кафе возникла знакомая фигура. Высокий, темноволосый, с широкими плечами и этими пронзительно-зелеными глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Джонатан Кроули. О, только не сейчас.

— Привет, Кристен. — поздоровался он, опершись на дверной косяк. В его голосе не было и тени приветливости, скорее легкая насмешка. — Кажется, мне нужна экстра-большая порция терпения. И кофе. Черный, без сахара.

Кристен сжала губы. Она знала, что за этим «терпением» скрывается. Он всегда так говорил, когда хотел намекнуть на её вспыльчивый характер на лекциях.

— Простите, сэр, но мы не подаем терпение. — ответила она с наигранной вежливостью. — Зато кофе сколько угодно. Если, конечно, сможете отличить его от помоев.

Он усмехнулся, медленно проходя к свободному столику возле окна. Его движения были плавными, уверенными, что всегда немного раздражало Кристен. Как будто он знал что-то, чего не знали другие. И это «что-то» было слишком очевидно для него.

— Ну, посмотрим. — Кроули сел, вытаскивая из сумки конспект. — Сегодня утром у меня лекция по когнитивной психологии. Боюсь, ваш уровень концентрации мне понадобится.

Этот тип нарочно это делает, — подумала Кристен, направляясь к кофемашине. — Злить меня в мою единственную отдушину.

Она налила ему самый крепкий эспрессо, который только могла найти, и поставила перед ним со всей грацией, на которую была способна.

— Приятного аппетита. — процедила она.

Он сделал глоток, и легкая гримаса появилась на его лице.

— Мм, кажется, вы перепутали. Я просил кофе, а не концентрированную ярость. — Он поднял на неё свои зеленые глаза. — Или это и есть ваша искренняя форма гостеприимства?

Вечер после смены в кафе был посвящен учебе. Кристен сидела за столом в своей гостиной, окруженная учебниками по клинической психологии. Голова гудела от потока информации, а в ушах всё ещё звенело от шума кофеварки. Майкл должен был приехать через час. Надо бы убрать этот бардак, — подумала она, но руки сами потянулись к телефону.

В групповом чате с Сарой и Коннором кипела жизнь.

Сара: Кристен, ты жива вообще? Мы с Коннором уже час ждем твоего вердикта по новому платью! Коннор: Она, наверное, зарылась в свои Фрейды и Юнги. Не отвлекайте гения! Кристен: Я жива. И да, я зарылась. Если хотите вердикт, приезжайте и спасите меня от этого ада. И прихватите пиццу.

Через полчаса раздался стук в дверь. На пороге стояли Сара и Коннор, последний держал в руках огромную коробку с пиццей.

— Спасители прибыли! — объявила Сара, обнимая Кристен. — Ты выглядишь как зомби.

— Спасибо, дорогая. Всегда рада слышать комплименты. — Кристен закатила глаза, пропуская их внутрь. — Проходите, спасайте меня от когнитивного диссонанса.

Они устроились на диване, обсуждая университетские сплетни и планы на выходные. Коннор, как обычно, начал рассказывать что-то забавное о своем тренажерном зале, где он подрабатывал инструктором.

— Сегодня Кроули был, — начал он, разворачивая кусок пиццы. — Отжимался, как будто мир спасает. Я ему говорю: «Джон, ты что, готовишься к Апокалипсису?» А он мне: «Я готовлюсь к тому, что МакКенна снова будет оспаривать мои слова на лекции. Нужна выносливость».

Кристен подавилась пиццей. Он что, реально настолько одержим?

— Он так и сказал? — спросила она, пытаясь скрыть легкое раздражение.

— Ну, почти. — Коннор пожал плечами. — Он всегда такой, когда дело касается учебы. Очень серьезный. Говорит, что ты его мотивируешь.

Сара прыснула со смеху.

— О, да, Кристен. Ты для него как красная тряпка для быка. — Она подмигнула. — Может, это и есть его способ флирта?

— Флирта? С Кроули? — Кристен скривила губы. — Я лучше выйду замуж за учебник по статистике.

Лекция по социальной психологии началась с привычного напряженного ожидания. Кристен сидела на своем месте, опершись подбородком на руку, и старалась выглядеть максимально равнодушной. Однако её внутренний радар уже засек Кроули, который, как всегда, занял место в первом ряду, прямо напротив преподавателя.

Сегодняшняя тема была «Конформизм и групповое давление». Доктор Эллисон, их преподаватель, объясняла классические эксперименты, когда вдруг Кроули поднял руку.

— Доктор, мне кажется, вы упускаете небольшой, но важный нюанс. — начал он своим спокойным, уверенным голосом. — В контексте современных социальных сетей, степень конформизма может быть значительно выше, поскольку анонимность снижает барьеры для выражения радикальных мнений, но в то же время создает эхо-камеры, усиливающие групповое давление.

Кристен почувствовала, как внутри неё закипает привычное раздражение. Опять выпендривается!

«О, правда? — мысленно** Кристен уже готовила свой ответ. — Анонимность снижает барьеры? А как же «эффект наблюдателя**» в интернете, когда люди, наоборот, боятся высказать отличающееся мнение из-за боязни общественного порицания, даже если личность скрыта?»

Она подняла руку. Доктор Эллисон кивнула ей.

— Сэр Кроули, вы, кажется, забыли о феномене «молчаливой спирали» — когда люди склонны скрывать свои взгляды, если считают, что они в меньшинстве, даже в онлайн-пространстве. И анонимность не всегда спасает от этого. Более того, она может усугублять, формируя иллюзию единодушия. — Кристен посмотрела прямо на него. — Или вы считаете, что интернет-троллинг — это проявление неконформизма?

По аудитории пронесся легкий смешок. Кроули не выглядел ни смущенным, ни рассерженным. Напротив, на его лице появилась легкая улыбка, а глаза загорелись тем самым, едва уловимым огоньком, который Кристен видела только на лекциях.

— Отличный контраргумент, мисс МакКенна. — сказал он, кивая. — Однако, не стоит забывать о природе самих социальных сетей, где алгоритмы часто подталкивают к радикализации мнений ради вовлеченности. Это создает своего рода селективное давление на конформизм.

Кристен вдруг ощутила странное чувство. Это был не гнев, а скорее... азарт. Он не просто парировал, он развивал её мысль.

— Но это уже вопрос к этике алгоритмов, а не к социальной психологии как таковой. — ответила она. — Хотя, безусловно, они взаимосвязаны.

Доктор Эллисон, которая до этого молча наблюдала за словесной дуэлью, откашлялась.

— Прекрасная дискуссия, оба. Кажется, мы докопались до самой сути проблемы. Мисс МакКенна, сэр Кроули, вы отлично дополняете друг друга. — Она улыбнулась. — И возможно, именно в этом и кроется ваше общее понимание психологии.