a hard journey

Воздух в студии, казалось, был пропитан усталостью. Каждая нота, каждый бит, записанный здесь, требовал не только таланта, но и титанических усилий. Для y/n, младшего продюсера, а ныне звукорежиссёра с трёхлетним стажем семейной жизни с Сынмином, эти стены были вторым домом. Вот только последние недели дом этот давался ей куда тяжелее, чем обычно. Лёгкая тошнота стала её постоянной спутницей, а привычный ритм жизни превратился в изнуряющий марафон.

— Привет, любимая, — раздался за спиной голос Сынмина, когда она в очередной раз склонилась над микшером, пытаясь уловить тончайшие нюансы звука. — Как прошёл день?

Она обернулась, натянуто улыбнувшись. Как прошёл день? Чуть не вырвало на новенький микрофон, вот как.

— Нормально, — ответила она, потирая виски. — Просто немного… не в своей тарелке.

Сынмин тут же оказался рядом, скользнув рукой по её пояснице. Его глаза, всегда такие добрые и понимающие, сейчас были полны беспокойства.

— Ты бледная, — прошептал он, убирая выбившуюся прядь волос с её лица. — Моя малышка совсем измучилась. Пойдём домой. Я сделаю тебе ванну и массаж.

— Я люблю тебя, — она прижалась к нему, вдыхая знакомый и такой родной запах.

— Я люблю тебя больше, — его губы коснулись её макушки.

Следующие несколько дней прошли в тумане. Утренняя тошнота усилилась, а усталость не отступала даже после долгих часов сна. Руководство, видя её состояние, настояло на больничном. y/n согласилась, но работа всё равно не отпускала. Она отвечала на письма, проверяла аранжировки, давала ЦУ младшим коллегам, сидя за домашним компьютером.

Сынмин был её неизменной опорой. Он приносил ей чай с имбирём, часами массировал ноющие ступни и спину, водил на короткие прогулки в парк, где они молча сидели на скамейке, держась за руки.

— Ты такая красивая, — шептал он, глядя на её профиль, когда она засыпала в его объятиях. — И очень сильная. Мы справимся.

Мы справимся. Эти слова стали их мантрой. Секрет о малыше хранился за семью печатями, но эта маленькая тайна связывала их ещё крепче.

После нескольких недель вынужденного затишья y/n почувствовала себя чуть лучше и решила вернуться в офис. Симптомы беременности всё ещё были налицо, но первый триместр неумолимо подходил к концу, и общая слабость сменилась более контролируемым состоянием. Для маскировки подросшего животика она выбирала свободные худи и широкие рубашки, благо, в студии такой стиль был в порядке вещей.

Первым делом y/n отправилась к главе отдела, чтобы обсудить своё расписание. Ей удалось добиться того, чтобы её перевели с тяжёлых проектов на менторство для младших продюсеров. Это решение облегчило ей жизнь, но постоянное напряжение от необходимости скрывать правду никуда не делось.

Однажды, во время записи новой баллады, y/n работала с Чаном в его персональной студии. Он, как обычно, был полностью погружён в процесс, но заметил её необычную рассеянность.

— Ты в порядке, y/n? — спросил он, отрываясь от монитора. — Выглядишь как-то… задумчиво.

Она нервно улыбнулась. От постоянного недосыпа и стресса мысли путались.

— Да нет, всё хорошо, — попыталась она отмахнуться, но вовремя не сдержалась. — Просто… скоро у нас будет малыш.

Её слова повисли в воздухе. Чан замер, его обычно живые глаза расширились. Он смотрел на неё, пытаясь понять, шутка ли это.

— Что? — наконец выдавил он.

— О боже, — y/n прикрыла рот ладонью. — Забудь! Пожалуйста, Чан, забудь об этом! Это наш с Сынмином секрет, пока… пока не закончится первый триместр. Никому ни слова!

Чан медленно кивнул, всё ещё немного ошарашенный.

— Понял, — тихо сказал он. — Это ваша новость. Я буду молчать. Поздравляю, кстати. Это… это потрясающе.

Он согласился. y/n выдохнула с облегчением, но её сердце всё равно бешено колотилось.

После этого маленького происшествия y/n стала ещё более внимательной к ребятам из Stray Kids. Она приносила им домашнюю еду, постоянно спрашивала об их самочувствии, проверяла, достаточно ли они отдыхают. Материнский инстинкт, — думала она, наблюдая за тем, как Минхо смеётся над шуткой Чонина, а Чанбин увлечённо обсуждает с Сынмином новый бит. Она становилась мягче, нежнее. А вечерами, засыпая в крепких объятиях мужа, она чувствовала себя в полной безопасности, нуждаясь в его близости больше, чем когда-либо.

Время шло быстро, и живот y/n становился всё заметнее, несмотря на свободную одежду. Визиты к врачам стали привычным делом: анализы крови, УЗИ, внутренние осмотры, даже стоматолог и кардиолог. Каждая новая справка подтверждала одно: y/n была здорова, а малыш развивался по плану. Пришла пора официально сообщить о беременности и подать заявление на декретный отпуск.

Кабинет главы отдела, господина Пака, был холодным и неприветливым, как и его владелец. y/n сидела напротив, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы.

— Я понимаю вашу ситуацию, y/n-щи, — произнёс Пак, отложив её заявление на стол. — Но у нас довольно плотный график проектов. И… как вы знаете, многие женщины работают на протяжении всей беременности. До самых родов.

y/n почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Но, господин Пак, — начала она, пытаясь сохранить спокойствие. — У меня есть определённые медицинские показания, да и… я хочу быть уверена, что смогу уделять достаточно времени ребёнку после рождения. А сейчас, в таком состоянии, тяжело полноценно работать.

Пак лишь пожал плечами.

— Мы ценим ваш вклад, но JYP не может позволить себе таких привилегий. Думаю, вы сможете справиться.

Слёзы навернулись на глаза, но она подавила их, выйдя из кабинета. Казалось, мир рушился. Сынмин сейчас был на записи, и тревожить его было невыносимо. Единственный, к кому она могла пойти, был Чан.

Она вбежала в его студию, не обращая внимания на открытую дверь. Чан поднял голову, увидев её заплаканное лицо, и тут же вскочил.

— y/n? Что случилось?

Она не смогла сдержаться. Горькие, отчаянные рыдания вырвались наружу, и она, опустившись на диван, спрятала лицо в ладонях.

— Он… он не отпускает меня в декрет! — всхлипнула она, задыхаясь. — Сказал, что JYP не может позволить себе таких привилегий, что женщины работают до родов!

Чан сел рядом, обнял её. Его лицо стало серьёзным, в глазах сверкнула сталь.

— Вот как, — произнёс он низким голосом. — Значит, так. y/n, успокойся. Это решаемо. Только ты и малыш сейчас важны.

Он достал телефон.

— Прекрасно. Пусть он ждёт меня в своём кабинете. Я сейчас приду, и мы это обсудим. У Stray Kids контракт на этот год с плотным графиком и кучей релизов. И если y/n не будет полноценно заниматься звуком, то это отразится на качестве. Я не допущу, чтобы кто-то ставил под угрозу наше творчество. И уж тем более здоровье нашей y/n и её ребёнка.

y/n подняла голову, глядя на Чана сквозь пелену слёз. Его решимость придала ей сил. Он не оставит меня. Они все меня не оставят. Битва за будущее только начиналась, но она знала, что не будет в ней одна.