я все еще люблю

Холодный осенний ветер гнал по улицам Сеула опавшие листья, закручивая их в причудливые узоры. Минхо стоял у окна своей студии, глядя на суетящихся прохожих. В руке дымилась недопитая чашка остывшего кофе. Прошло уже полгода с того дня, как Y/n ушла из его жизни, а он по-прежнему чувствовал себя так, будто потерял часть себя.

Какая же глупость. Он помнил ту ссору до мельчайших деталей. Из-за какой-то ерунды, какая-то мелочь, которая разрослась до вселенских масштабов. Его гордость не позволила сделать первый шаг, не позволила попросить прощения. А Y/n, всегда такая чувствительная, ушла, хлопнув дверью.

— Хён, ты опять завис? — голос Феликса вывел его из оцепенения. Тот стоял, опершись на дверной косяк, и изучающе смотрел на Минхо.

— Просто думаю, — сухо ответил Минхо, отворачиваясь от окна.

— Опять о ней? — Феликс вздохнул. — Минхо, я знаю, тебе тяжело. Но ты не можешь вечно грустить.

Минхо промолчал. Он взял телефон и пролистал контакты, пока не нашел ее номер. Он знал, что Y/n заблокировала его. Он не мог ей позвонить, не мог написать. Номер был словно музейный экспонат – хранился, но не использовался.

— Надо что-то делать, — вдруг сказал Минхо. В его голосе прозвучало что-то новое, решимость.

— Что именно? — Феликс удивленно приподнял бровь.

— Найти ее, — Минхо посмотрел на друга. — И поговорить.

На следующий день Минхо начал действовать. Он обошел все их любимые места: кафе, где они пили карамельный латте, парк, где гуляли с Дори, Суни и Дунги, даже тот книжный магазин, где Y/n всегда находила что-то интересное. Нигде ее не было. Казалось, она растворилась в воздухе.

Вечером, сидя в баре в одиночестве, Минхо чувствовал себя опустошенным. Он заказал соджу и медленно потягивал напиток, разглядывая дно стакана.

— Ты не выглядишь счастливым, — мягкий женский голос заставил его вздрогнуть.

Он поднял голову. Перед ним стояла Джису — его давняя знакомая, общая подруга с Y/n.

— Джису? — Минхо не верил своим глазам. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, кажется. Пытаюсь забыть о проблемах, — она улыбнулась. — Но ты выглядишь хуже. Все еще по Y/n страдаешь?

Минхо кивнул.

— Я хочу поговорить с ней. Ты знаешь, где она?

Джису помедлила.

— Ей было очень больно, Минхо. Она действительно верила, что это навсегда.

— Я знаю, — Минхо опустил взгляд. — И я был идиотом. Но я должен попытаться. Пожалуйста, Джису.

Она изучающе посмотрела на него.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я дам тебе ее адрес. Но обещай, что не сделаешь ей еще больнее.

Адрес, который дала Джису, привел Минхо к небольшому многоквартирному дому в тихом районе, недалеко от реки Хан. Он поднялся по лестнице, сердце колотилось в груди. Несколько раз он хотел развернуться и уйти, но образ Y/n в его голове заставлял идти вперед. Он стоял перед дверью ее квартиры, глубоко вдохнул и постучал.

За дверью послышались шаги, затем щелчок замка. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Y/n. Ее глаза широко распахнулись при виде Минхо. Она выглядела немного уставшей, но по-прежнему такой же красивой.

— Минхо, — прошептала она, и в ее голосе читалась смесь удивления и боли.

— Привет, Y/n. — Минхо почувствовал ком в горле. — Можно нам поговорить?

Она молчала, глядя на него долгим, тяжелым взглядом. Он увидел в ее глазах обиду, но также и еле заметную искорку надежды.

— Проходи, — наконец сказала она, отступая в сторону.

Квартира была уютной, полной растений и книг — такой же, какой он ее запомнил. Она указала ему на диван, а сама присела напротив, сжав руки на коленях.

— Ну? — ее голос был ровным, но Минхо чувствовал напряжение.

— Я... я хотел извиниться, — начал Минхо, пытаясь подобрать слова. — За все. За глупость, за гордость. За то, что не смог удержать тебя.

Y/n отвела взгляд.

— Тебе понадобилось полгода, чтобы понять это?

— Мне жаль. Я был слеп. Я не понимал, что теряю. Без тебя все не так. Ничего не имеет смысла.

Наступила тишина. Минхо наблюдал за ней, пытаясь угадать ее мысли. Что она чувствует? Неужели я опоздал?

— Я скучал по тебе, Y/n. По твоей улыбке, по тому, как ты смеешься над моими дурацкими шутками. По тому, как ты гладишь моих котов. По всему.

Она подняла на него глаза, и Минхо увидел, что они блестят.

— Мне тоже было нелегко, Минхо. Я думала, что никогда больше не смогу тебе доверять.

— Я знаю, — ответил он. — И я готов исправить все свои ошибки. Дай мне еще один шанс. Пожалуйста.

Y/n встала и подошла к окну, обняв себя руками. Минхо ждал, затаив дыхание. Каждое мгновение казалось вечностью.

— Я не знаю, Минхо, — ее голос был едва слышен. — Я так боюсь снова испытать эту боль.

— Я понимаю, — он тоже встал и подошел к ней, но остановился на расстоянии. — И я не прошу тебя забыть все, что было. Просто дай мне шанс показать тебе, что я изменился. Что я ценю тебя больше всего на свете.

Она повернулась. В ее глазах смешались сомнение и нежность.

— Что ты предлагаешь?

— Я хочу начать сначала. С чистого листа. — Он сделал шаг к ней. — Мы можем ходить на свидания, как в первый раз. Узнавать друг друга заново. Строить что-то новое, но уже без старых ошибок.

Y/n посмотрела на него, и на ее губах появилась слабая улыбка.

— А что насчет нашей гордости?

— Ее больше нет. По крайней мере, с моей стороны, — Минхо тоже улыбнулся. — Я понял, что гордость — это ничто по сравнению с тобой.

Y/n подошла еще ближе, и Минхо почувствовал знакомый запах ее духов.

— Я не могу обещать, что все будет легко, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он. — Но я обещаю, что буду стараться. Каждый день.

Она подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Минхо закрыл глаза, наслаждаясь этим давно забытым прикосновением.

— Хорошо, Минхо, — прошептала она. — Давай попробуем.

Ее слова были подобны музыке. Минхо открыл глаза и посмотрел в ее глубокие, задумчивые глаза. Он видел в них не только прошлую боль, но и робкий росток нового доверия.

— Спасибо, — он взял ее руку в свою, нежно сжимая пальцы. — Спасибо, Y/n.

Они стояли так долго, просто держась за руки, словно пытаясь заново соединить порванные нити их истории. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, и их силуэты на фоне окна казались неразрывными. Возможно, это был не конец их старой истории, а начало совершенно новой. Истории, в которой любовь была сильнее гордости, а прощение открывало путь к новому рассвету.