губка боб клюквенном щербете

— Фатих, ты уверен, что это тот клуб? — Доа оглядела обшарпанную вывеску, с которой свисала ржавая цепь. Под ногами хлюпала непонятная жижа. — По мне, так больше похоже на отстойник для… ну, сама знаешь кого.

Фатих, поправляя идеально уложенные волосы, закатил глаза.

— Доа, я же говорил, это «Морской дьявол». Самое модное место в этом районе. Твой брат посоветовал. А он знает толк в вечеринках.

Они сделали шаг вперед, и под ногами разверзлась пропасть. Неожиданный провал заставил Доа вскрикнуть. Вода, холодная и соленая, мгновенно окружила их.

— Фати-и-и-их! Что это за сюрприз?

Он сам чуть не выронил свой дизайнерский клатч. Вокруг были кораллы, разноцветные рыбы и какое-то странное, пульсирующее свечение. Они не тонули, а парили, словно невесомые. Кислорода хватало, даже слишком.

— Мы… мы под водой? — Фатих был бледен. Что за чертова мистика?

Перед ними проплыла огромная, ярко-желтая губка в квадратных штанах. Она радостно помахала им.

— Привет, незнакомцы! Добро пожаловать на риф Бикини-Боттом! Я Губка Боб Квадратные Штаны!

Доа уставилась на говорящую губку. Она что, издевается? Или это какой-то пранк?

— Губка Боб? Серьезно? А мой брат, случайно, не Сквидвард? — Доа невольно съязвила.

Губка Боб захихикал.

— О, Сквидвард мой сосед! А вы кто? Откуда? Вы похожи на… на что-то сухопутное!

Фатих огляделся. Нигде не было видно ни их машины, ни входа в клуб. Только бескрайний океан.

— Мы… мы потерялись. И нам нужно где-то остановиться.

Губка Боб указал на огромную, розовую звезду, которая сидела в кресле из ракушек, потягивая что-то из бутылки.

— Это Патрик! Мой лучший друг! У него большой дом.

Патрик, с мутными глазами, поднял бутылку в знак приветствия.

— За… за приключе-е-ения!

О, нет. Только не это.

Доа и Фатих стояли перед огромным ананасовым домом. Он выглядел… съедобно. И уютно.

— Это наш дом, — гордо заявил Губка Боб, поправив галстук. — Мой и Патрика.

Патрик, тем временем, икнул и едва не свалился с крыльца.

— Да-а-а-а… наш-ш-ш…

Так вот ты какой, водорослевый рай. Доа с Фатихом переглянулись. Идея родилась одновременно.

— Значит, дом большой? — Доа улыбнулась своей самой очаровательной, но коварной улыбкой. — А что, если мы… поживём у вас какое-то время? Мы же бездомные.

Губка Боб просиял.

— О, конечно! Чем больше друзей, тем веселее!

Фатих скептически посмотрел на Патрика, который уже дремал, прислонившись к ананасу.

— А Патрик не будет против?

— Патрик никогда ни против чего! — воскликнул Губка Боб. — Он просто… живёт.

На следующий день Доа и Фатих начали план захвата. Доа первым делом устроила перестановку, объявив, что «эта мебель совершенно нефункциональна». Она перетащила ракушечные кресла, повесила свои шелковые шарфы на коралловые ветки и даже попыталась перекрасить стены в более нейтральный цвет.

Губка Боб был в шоке.

— Но… но это же наш интерьер!

— Дорогой Губка Боб, — Доа похлопала его по губчатому плечу. — Это называется модернизация. Ты будешь благодарен.

Фатих, тем временем, нашел на кухне (которая представляла собой печь из лавы) гигантский набор посуды.

— А это что? Посуда? У вас ее столько, что можно ресторан открыть!

— Ну, я люблю готовить крабсбургеры! — Губка Боб попытался защитить свои сокровища.

Но Фатих был неумолим. Он начал выкидывать «ненужные» предметы, приговаривая: «меньше хлама — больше пространства». Патрик, проснувшийся от шума, лишь вяло наблюдал за происходящим, время от времени прикладываясь к бутылке.

К концу недели ананасовый дом было не узнать. Он был почти пуст. От былого уюта не осталось и следа.

— Мы… мы больше здесь не нужны, да? — Губка Боб жалобно посмотрел на Доа.

— Ну, скажем так, вы… переросли это пространство, — Доа хитро улыбнулась. — Вам теперь нужно что-то новое.

Губка Боб сник. Его яркий желтый цвет начал тускнеть. Он чувствовал, как теряет влагу, покидая свой родной, уютный и привычный дом.

Губка Боб, покинув свой ананасовый дом, медленно начал высыхать. Его ярко-желтый цвет сменялся на бледный, почти белый. Он чувствовал, как с каждым мгновением теряет свою морскую сущность, превращаясь в нечто… сухое и скучное.

Фатих наблюдал за ним с нескрываемым интересом. Что-то в этом увядающем создании пробуждало в нем странные чувства. Возможно, это была жалость, смешанная с… чем-то еще. Он такой… беззащитный.

— Он совсем потерялся без своего дома и без Патрика, — пробормотала Доа, наблюдая, как Губка Боб опадает, словно осенний лист. — Кажется, мы перестарались.

Патрик, который все это время сидел на крыльце, потягивая свой напиток, вдруг поднял голову. В его мутных глазах промелькнула искра.

— Губка Боб! — Он бросился к другу, который теперь напоминал пористую, пересохшую губку для мытья посуды. — Ты… ты высыхаешь!

Фатих почувствовал, как что-то внутри него щелкнуло. Он всегда считал себя натуралом, ведь общество так диктовало. Но глядя на Патрика, который с такой искренней заботой наклонился над высохшим другом, Фатих вдруг все понял. Это… это неважно.

— Патрик, — Фатих подошел к нему. — Ему нужна вода. Срочно.

Патрик схватил Губку Боба и, обняв его, бросился в ближайший водорослевый лес. Он опустил друга в лужу, и медленно, очень медленно, Губка Боб начал возвращаться к жизни. Его цвет становился ярче, его форма восстанавливалась.

Фатих стоял рядом, наблюдая за этим зрелищем. Он чувствовал, как его сердцебиение учащается.

— Патрик, — сказал Фатих. — Ты… ты такой добрый. И… и ты мне нравишься.

Патрик поднял свои большие, наивные глаза на Фатиха. Он впервые посмотрел на него без алкогольной пелены.

— Я… я тебе тоже… нравлюсь? — Его голос был тих.

Доа, наблюдая эту сцену, закатила глаза. Ну вот. Еще и это.

Фатих нежно взял Патрика за руку. Его кожа такая… мягкая.

— Да. Очень нравишься.

Патрик, смущенный, но счастливый, обнял Фатиха. Губка Боб, полностью восстановившийся, весело засмеялся.

— Ура! Теперь у нас в доме будут две пары!

В доме, который мы у них отобрали? — подумала Доа, но промолчала. Возможно, не все так плохо, если в этом безумном подводном мире Фатих наконец-то нашел себя. А она… она разберется. Главное, чтобы больше никаких провалов в клубах.